Интервью А. Ю. Гаспаряна: Навыки научной коммуникации важны для всех клиницистов

Армен Юрьевич Гаспарян в ФБГНУ НИИР им. В. А. Насоовой

Сегодня наш собеседник – ассоциированный редактор журнала Rheumatology International (Springer), секционный редактор Journal of Korean Medical Science, ассоциированный профессор отделений ревматологии и исследований и развития Учебного Центра Университета Бирмингема (Дадли, Великобритания) Армен Юрьевич Гаспарян.

 

- Армен Юрьевич, мы с Вами встречались и беседовали три года назад, когда Вы приняли участие в работе IX Всероссийской школы ревматологов. Тогда Вы делали доклад, посвященный значению международных стандартов подачи научных публикаций и, в частности, импакт-фактора. В этом году Ваш доклад был посвящен тому, как максимально грамотно и на современном уровне публиковать статьи в индексируемых научных журналах. Три года назад Вы говорили, что российские авторы только начинают осваивать многие международные стандарты. Как изменилась ситуация за последнее время? Насколько активно идет процесс внедрения наших специалистов в пространство мировой научной коммуникации?

- Я могу дать очень высокую оценку тому, что было сделано за прошедшие три года. Изменения происходят очень быстро, я просто не успеваю за всем уследить. Особо хочу отметить, что я очень высоко оцениваю журнал «Научно-практическая ревматология». Там тоже многое изменилось. Изменились подходы к оформлению статей, к обработке списков литературы. Это начальные этапы работы, которые в дальнейшем повлияют на оценку и индексирование журнала в различных базах данных (Scopus, MEDLINE, Science Citation Index). Уверен, что это повлияет и на развитие ревматологии и медицинской науки в целом. Причем я имею в виду не только российскую науку, но и глобальную мировую науку. Очень важно, чтобы российские авторы были максимально грамотными. Сегодня многие специалисты уже знают, что такое импакт-индикаторы, как грамотно вести поиск научно-доказательных данных через глобальные библиографические платформы. За прошедшие годы мною были организованы российские обучающие семинары, где этим и многим другим вопросам научной коммуникации уделялось большое внимание.

К сожалению, еще есть клиницисты, которые считают, что ежедневная работа с пациентами самодостаточна, что больше ничего и не нужно - не надо заходить в базы данных, следить за мировой научной литературой и влиять на развитие доказательной медицины посредством публикации индексируемых научных статей. У меня совсем другой подход. Я и клиницист, и редактор ряда международных журналов, и рецензент более 50 журналов, и преподаватель. И я уверен, что навыки научной коммуникации, знания об импакт-индикаторах и других критериях оценки научных публикаций очень важны для клиницистов. Они должны знать, где искать научную информацию, где публиковаться. Если они упускают этот важный компонент профессионального усовершенствования, если у них нет соответствующих знаний и навыков, они не могут входить в коммуникацию с авторами из других стран, с международным научным сообществом. Они не могут правильно использовать информацию из библиографических баз данных. Они не различают статьи с высокой и низкой степенью доказательности, не понимают, зачем каждому специалисту нужно знать основной список индексируемых в Scopus и Web of Science профильных журналов. В ревматологии, например, существует список, включающий 30 наиболее влиятельных журналов, которые индексируются в Web of Science и имеют импакт-фактор от Journal Citation Reports® (Thomson Reuters). Каждый год меняется величина импакт-фактора этих журналов. И ревматологи всего мира получают информацию об изменениях в данном списке.

Я представляю журнал Rheumatology International (Springer). Этот журнал издается с 1982 года, индексируется в MEDLINE и имеет импакт-фактор 1,627 (Thomson Reuters). Важно знать, что импакт-индикаторы расчитываются на основе прослеживания цитирования в различных базах данных. Например, Scopus как библиографическая база Elsevier тоже прослеживает цитирование статей и дает возможность публиковать альтернативные журнальные импакт-индикаторы лабораторией SCImago в Мадриде. Многие россияне считают, что нет никакой разницы, какая база данных выдает импакт-индикатор. Говорят, что Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) тоже обеспечивает журналу “импакт-фактор”. Это большая ошибка. РИНЦ не выдает “импакт-фактор”. Он расчитывает импакт-индикатор, основанный на российской базе данных, по сути, учитывающей цитирование только в русскоязычной научной литературе. Видеть эту разницу – признак грамотности. Если клиницист разбирается в таких вопросах, то ему легко определить, какие журналы более влиятельные и где следует публиковаться.

Первые шаги по повышению грамотности клиницистов в вопросах научной коммуникации сделаны. Следующий шаг - активно публиковать статьи в хороших журналах. К сожалению, многие российские авторы не знают, что существуют так называемые журналы-паразиты. Они агрессивно приглашают к себе авторов, предлагают за определенную сумму публиковать материалы. Но зачастую публикация и выкладывание статей на веб-сайтах этих “журналов” не проходят контроля качества (рецензирования). Большинство этих журналов-паразитов не имеют доступа к глобальным базам данных и соответствующих импакт-индикаторов. И, что тоже очень важно, у них нет поддержки от различных профессиональных, в том числе редакторских ассоциаций. Я как редактор считаю, что российские авторы (как и другие) должны обязательно пройти через фильтр рецензирования. Если авторы будут обращать внимание на мнение рецензентов, сами научатся рецензировать для международных изданий, то смогут публиковаться в хороших журналах и повысят импакт-индикаторы местных журналов. Пока же многие российские авторы считают, что можно по старинке публиковать материалы без рецензий. Есть журналы, которые прямо рекомендуют авторам: «Приносите ваши статьи вместе с рецензиями - и мы все опубликуем». Как такое может быть?! Во всем мире принят один принцип, существует давно установившаяся практика: автор присылает статью в журнал, а там редакторы обеспечивают авторитетное рецензирование и принимают решение о публикации статьи.

 

- Давайте попробуем сформулировать: как правильно выбрать журнал, куда автор собирается отдать свою статью, каковы критерии выбора журнала?

- Это очень актуальный вопрос. Выбирать нужно по нескольким критериям. Нужно учитывать, есть ли полноценный открытый доступ, архивация, индексация в глобальных базах данных, есть ли импакт-индикатор. Очень важно знать, каков престиж журнала, кто его поддерживает, кто главный редактор, кто входит в члены редакционного совета, есть ли у него поддержка профессионального сообщества.

 

- Вы давно и активно работаете с российскими авторами. Пожалуйста, обозначьте главные достоинства, которыми обладают подготовленные ими статьи, - и наоборот, главные их недостатки. По каким причинам журналы иногда отказываются публиковать статью российского автора?

- Российские статьи отличаются высоким качеством, даже если они публикуются только в местных журналах. Я читаю и восхищаюсь свежестью мысли, генерацией идей. Есть новизна, есть своеобразие. Мне очень приятно читать журнал «Научно-практическая ревматология», где публикуются ревматологи с мировыми именами. Как клиницист я нахожу для себя много полезного в этом журнале. Я общаюсь со многими русскоязычными авторами из других стран, они тоже активно читают и высоко ценят журнал «Научно-практическая ревматология». Но есть важный вопрос: представляете ли вы эти статьи на международном уровне, доступны ли они на английском языке. Российские научные авторы должны научиться писать статьи на хорошем английском языке. При этом в равной мере важны и содержание, и форма статьи. Структурировать научный отчет о проведенном исследовании нужно по международным стандартам. Их несколько. Например, для отчета о рандомизированном клиническом исследовании следует использовать форму CONSORT, для когортного исследования – STROBE, для систематического обзора – PRISMA. Эти стандарты приняты многими научными журналами и рекомендованы к применению в их инструкциях для авторов. Кроме того, необходимо обращать внимание на то, какова методология научного исследования. Российские авторы до сих пор публикуют научные обзоры, которые не структурированы и не основаны на систематическом поиске литературы. Это серьезный недостаток. Нельзя и дальше ссылаться только на “доступные источники литературы”. Нужно расширять доступ литературы посредством поиска по базам Scopus и Web of Science. Именно эти базы данных позволяют обеспечить высокий уровень доказательности. Есть еще один пробел, на который я хотел бы обратить внимание российских авторов: списки литературы. Обращайте внимание, на что вы ссылаетесь. Конечно, выбор источников литературы должен быть систематическим и всеобъемлющим. Но важно учитывать, что многие российские авторы до сих пор ссылаются на монографии, справочники, диссертации, рукописные труды и нерецензируемые источники или низкосортные журналы, журналы-паразиты, о которых мы уже говорили. Почему, например, нежелательно ссылаться на монографии? Их издание готовится довольно долго, поэтому к моменту публикации монография содержит уже устаревшую информацию. Желательно ссылаться на отдельную научную статью. Именно в статьях – самая последняя информация и указание на конкретный научный факт. И это особенно актуально для такой быстро развивающейся отрасли медицины как ревматология.

Отказы в публикации российским авторам случаются по разным причинам. Бывает, что отказывают даже без рецензирования. Потому что структура и английский язык не соответствуют требованиям журнала. Часто статьи написаны на русском языке, а потом переведены переводчиком на английский. И получается так называемый «русский английский». Важнейшее условие успеха: автор должен изначально писать статью на английском языке. Конечно, это сложно. Чтобы научиться этому, российские ревматологи должны активно сотрудничать с коллегами из других стран, общаться с теми, для кого английский язык – родной.

 

- В прошлый раз мы с Вами говорили о том, что для любого научного журнала очень важно иметь электронную версию. И в большинстве случаев есть две версии – бумажная и электронная. А некоторые журналы вообще решают отказаться от печатной версии. Что происходит в последние два-три года, как идут эти процессы?

- Это очень важный вопрос, который имеет отношение к понятию «открытый доступ». Открытый доступ уже с 2002 года активно внедряется во многих странах. Это глобальная тенденция. Россия пока с трудом вписывается в эту тенденцию. Потому что многие российские журналы, даже крупные, до сих пор публикуются только в печатном варианте. Нет полноценного открытого доступа, статьи не оцифрованы, нет доступа к глобальной цифровой библиотеке PubMed Central. Конечно, клиницисты и ученые продолжают читать традиционные журналы (“Терапевтический Архив”, “Клиническая Медицина”, “Кардиология”).  Но глобальная значимость таких журналов резко падает. Прошли те времена, когда читатели и авторы довольствовались печатными публикациями! Библиографические базы данных также требуют, чтобы контент журнала был оцифрован. И необходим не только бесплатный доступ к электронной версии журнала. Важна еще и архивация в институциональных репозиториях, цифровых библиотеках, электронных хранилищах информации и национальных платформах. “Научно-практическая ревматология” прошла через этап соответствующей архивации. При этом хочу отметить, что многие крупные журналы, такие как, например, «The Lancet» или «The New England Journal of Medicine» считают необходимым сохранять печатную версию издания. И я считаю, что это правильно. Думаю, что журнал «Научно-практическая ревматология» обязательно должен сохранить качественную печатную версию, потому что во многих отдаленных регионах России, а также в Центральной Азии этот журнал до сих пор читают не в цифровой, а в печатной версии.

 

- Армен Юрьевич, пожалуйста, скажите несколько слов о XII Школе ревматологов имени академика В.А.Насоновой, в которой Вы приняли участие.

- Я очень рад, что мне удалось поучаствовать в работе Школы. Я получил много ценной информации, пообщался с крупными российскими ревматологами, поделился опытом работы в Британском ревматологическом центре. На меня произвели большое впечатление лекции академика Е.Л.Насонова, которые отличались новизной доказательных данных, непредвзятостью суждений об эффективности фармакологических и иных методов лечения ревматических заболеваний и имели практическую направленность. Я получил много научной информации и от других лекторов. Например, по классификации болезни Бехчета было важнейшее выступление профессора З.С. Алекберовой с критической оценкой современного критериального диагноза, который необоснованно приуменьшает значимость тромбофлебита и тромбоза. Профессор Алекберова представила также уникальный опыт лечения левостороннего внутрисердечного тромба за короткий промежуток времени (2 недели). Запомнились практически ценные лекции о новейших визуальных методах диагностики видных представителей инструментальной медицины докторов А.В.Волкова и А.В.Смирнова, презентации о кардиоваскулярных аспектах диагностики и лечения ревмопатологии ученых с мировым именем Т.В.Попковой и Д.С.Новиковой. Очень важным представляется также вклад в Школу представителей из регионов, в частности участие с презентацией врача В.Н.Сороцкой (из Тулы). Понравились и многие другие выступления. Я всматривался в лица, в глаза людей во время заседаний и видел, что все они заинтересованно слушали, каждый находил для себя что-то интересное и полезное. И на моей презентации, которая касалась научных публикаций, я видел, что всем это интересно, что ревматологи-практики начинают понимать значимость навыков написания научных статей и хотят публиковаться. Думаю, что у нас будет плодотворное сотрудничество со многими из тех, кто участвовал в работе Школы. Будем продвигать статьи российских авторов, помогать им публиковаться в хороших журналах.

 

- Армен Юрьевич, Ваша профессиональная деятельность очень разнообразна. Вы ученый, редактор (член редколлегии более 20 научных журналов), клиницист (общий терапевт и ревматолог). Как все это уживается и сочетается, на что уходит больше всего сил?

- Я являюсь ассоциированным и секционным редактором по ревматологии ряда журналов. Я уже говорил, что представляю журнал «Rheumatology International». На рецензирование и редактирование рукописей для этого журнала уходит много времени. Уже второй год работаю также секционным редактором журнала «Journal of Korean Medical Science». Это еще один крупный журнал, я заведую там объединенной секцией ревматологии, иммунологии и аллергологии. Кроме того, в течение последних четырех лет я был главным редактором журнала «European Science Editing» (Лондон), где налаживал сотрудничество с редакторами крупных европейских журналов. Мне удалось многое сделать в этом направлении и поднять престиж моих русскоязычных коллег, которые при моем непосредственном участии организовали российскую секцию научных редакторов и провели ряд евразийских семинаров. Я горжусь этим. Кроме того, я автор серьезных научных публикаций. Я очень строго отношусь к своим статьям, далеко не все публикую, на сегодняшний день у меня около 50 публикаций, индексируемых в PubMed. Мои интересы связаны с васкулярной ревматологией и научной коммуникацией. Сейчас я консультирую также больных с ревматоидным артритом, системными васкулитами и другими ревматическими заболеваниями. Пока мне удается совмещать клиническую, исследовательскую, редакторскую и лекторскую работу. А еще я провожу свои мастер-классы по васкулярной ревматологии и по научно-коммуникативным навыкам. За последние пять лет провел больше двадцати курсов по этой тематике. И все это происходит благодаря тому, что с 2007 года я прикреплен как ассоциированный профессор к научно-учебному центру Университета Бирмингема (Великобритания). Все, что я делаю, я делаю не только для Великобритании, но и для моих коллег из других стран. В частности, для моих русскоязычных коллег, с которыми я наладил очень тесные связи. Институт ревматологии уже давно стал для меня родным местом. Я включился в работу журнала «Научно-практическая ревматология» как член редколлегии. Это стало возможным потому, что руководство журнала осознает значимость интернационализации журнала. Я благодарен руководству журнала за это. Хотелось бы пожелать Институту и дальше укреплять сотрудничество со всеми российскими регионами, а также с научными центрами Центральной Азии. Когда-то академик Валентина Александровна Насонова очень многое сделала для становления там ревматологии. Сейчас эти традиции поддерживает Евгений Львович Насонов. Нужно, чтобы авторы из евразийских регионов и стран чаще печатались в авторитетных журналах. А для этого, в первую очередь, надо проводить школы по научно-коммуникативным навыкам.

Подводя итог, хочу высказать несколько пожеланий своим коллегам-ревматологам. Обращайте внимание не только на клинические проблемы. Читайте научную литературу на английском языке. Следите за тем, что публикуется в крупных ревматологических журналах. Пишите и присылайте свои статьи в журнал «Научно-практическая ревматология». Все это поможет повышению рейтинга российской ревматологии.

 

- Что можно сказать о тенденциях развития российской ревматологии?
 

- Повторяю то, с чего мы начали наш разговор: очень многое изменилось в лучшую сторону даже за последние два-три года. И поэтому я с оптимизмом смотрю в будущее. Несколько лет назад ситуация была совсем другой. Сегодня российская ревматология находится на очень высоком уровне. Резко повысилось качество статей, которые публикуются и на местном уровне, и в англоязычных журналах. И в течение следующих двух-трех лет мы увидим результаты этих процессов, которые обязательно скажутся на развитии ревматологии в целом. Налаженные нами контакты – тоже повод для оптимизма. То, что я вижу сегодня, дает мне основание гордиться нашей общей работой. Моя вовлеченность в это научное сотрудничество дает мне глубокое удовлетворение. Я могу с уверенностью сказать, что мои российские коллеги – специалисты высочайшего уровня, которые постоянно работают над собой. И это дорогого стоит.